Билет в никуда (2 стр.)

Шрифт
Фон

– Тебя боготворят, а его уважают.

– Понял?! – успокоился Кишлак и быстро закурил травку.

Цунами ценил поддержку бойцов Кишлака и не раз пользовался ею, поэтому благодарно кивнул головой и, широко улыбаясь, решил, что дальше не стоит перегибать палку.

• Сменить тему разговора помогла Галина, появившаяся из-за пальм в коротеньком шелковом черном халатике, отороченном серебристым мехом.

– Снизу сообщили, что к тебе незнакомые посетители. Какой-то Аксель и с ним еще один джентльмен.

– Пусть пропустят. Веди их сюда.

Кишлак впился глазами в ноги Галины с мощными развитыми икрами бывшей балерины. Она развернулась на носках и, постукивая каблуками, удалилась, не удостоив его вниманием. Кишлак по-звериному перевел дыхание.

– Хороша… Увольнять не собираешься?

– Ты же недавно спрашивал, – мягко напомнил Цунами.

– И завтра спрошу! Пока твоя – не трону. А бросишь, зубами в нее вцеплюсь.

Галину Цунами встретил несколько лет назад во время очередного наезда в Москву с Дальнего Востока, где тогда обитал. Когда-то она танцевала на эстраде классику с одним педерастом. Потом в Германии в нее влюбился немец и женился. Пятнадцать лет маялась в его роскошном доме от безделья и наконец рванула назад, в Москву. Познакомились они в баре гостиницы "Космос". Цунами не скрывал, кто он такой, и этим сразил Галину наповал. Она стала его секретарем, любовницей и другом.

Веня и Курганов остановились возле бассейна, не зная, куда идти дальше. Мелькнув впереди впечатляющими икрами, Галина затерялась среди пальм. Курганов недоверчиво поглядывал по сторонам. Он не возражал против визита, но заранее решил для себя не принимать никаких предложений, попахивающих криминалом. Веня волен был выбирать свой путь. Помочь ему – святое дело, но лишь в рамках закона.

Сам Вениамин Аксельрод еще в зоне понял, что общество, один раз предавшее его, будет предавать и впредь. Поэтому выбора не было. Видит Бог, не он выбрал этот путь. Ему его указали. С Цунами судьба свела в колонии особого режима ВД-31/06 под Новокузнецком, куда Веня был направлен после неудачного побега. Цунами жил там в особых условиях. В его распоряжение была отдана старая котельня, которую зеки из "мужиков" переоборудовали в теплую спальню с баней, парилкой и бассейном. Там в разгульных застольях и тянул лямку, являясь самым крупным "авторитетом" в зоне. О появлении Вени Цунами доложили мгновенно.

– Значит, ты решился вставить коммунякам? – поинтересовался Цунами, вальяжно развалясь в кожаном кресле, позаимствованном из кабинета начальника колонии.

– Было такое, – неохотно ответил Веня.

– Что ж, Аксель… поступок дурацкий, но достойный уважения.

После этих слов Веня стал приближенным Цунами, что означало резкое изменение его статуса в зоне. И вот теперь им предстояло встретиться на свободе. Обо всем этом он не успел рассказать Курганову, поэтому стоял молча, уклоняясь от его вопросительных взглядов.

Цунами возник неожиданно. Без всяких приветствий махнул рукой, приглашая подойти к нему. И, обращаясь к Кишлаку, объяснил:

– Мой кореш по зоне. Два срока отмотал.

– Не люблю я новых, – бросил тот, даже не взглянув на гостей.

Веня подтолкнул вперед Курганова. Цунами его проигнорировал и, протянув руку, объяснил:

– Тебя, Аксель, рад видеть. А с этим будем знакомиться. Кишлак подобно кузнечику вскочил на ноги, метнулся к Курганову и, растянув губы, чтобы были видны все его мелкие острые зубы, процедил:

– За что, земеля, срок тянул?

– За Афган, – спокойно ответил Александр.

В глазах Кишлака сверкнуло злорадство. Он отступил назад и с презрением заявил:

– Я там кровь проливал, а ты увильнул в тюрягу?!

– Мы были студентами и выступили против войны в Афганистане.

– И чего, за это посадили? – пригнувшись, допытывался Кишлак.

– Дали всем по семь лет.

– Это вместо того, чтобы спокойненько отсиживать жопу в институте, ты кайлом махал?

Интонации Кишлака стали менее агрессивными. Видя, что Курганов отвечать не собирается, он мотнул своей белобрысой головой и неожиданно заключил:

– Правильно сделал! Дерьмовая война была. Жалко, что эти брежневы поумирали. Я бы с удовольствием разрядил в них свой АКМ. – И тут же обратился к Цунами: – Но брать новых все равно не рекомендую. Пусть лучше в бизнес прут. А мы их потом пощипаем.

Эта фраза более всего пришлась по душе Курганову, и у него затеплилась мысль, что, возможно, им действительно помогут раскрутиться.

Цунами ничего не ответил. Он наблюдал за реакцией Вениамина и совсем не слушал Кишлака, пока тот не объявил:

– Передай Унгури мои извинения. Остальные пусть расслабятся. Я уезжаю на Багамы отдыхать. Вот уж пожируют тут без меня. – Он собрался уходить, но вдруг резко развернулся и вплотную подошел к Цунами. – Но не надо заблуждаться, Скрипач остается вместо меня, а нервы у него подорваны симфонией Глюка. Поэтому при каждом глюке начинает палить как ненормальный. Скрипач, я прав?!

Скрипач молча проследовал к выходу. Цунами обнял Кишлака, и оба как ни в чем не бывало расцеловались.

– Опасайтесь его, ребята, – предупредил Цунами, когда они остались втроем.

– Уже понял, – в тон ему ответил Веня.

– Галина! Дай нам чего-нибудь выпить, ребята с дороги! – крикнул Цунами и жестом предложил им располагаться на любом из диванов. Сам он предпочитал прогуливаться. Садился редко, вернее, присаживался на короткое время и снова начинал прохаживаться между огромных пальм.

Появилась Галина, катя перед собой целую стойку бара с табуретами и подсобными столиками. Привычно заняла место за стойкой и задорно спросила:

– Ну-ка, народ, заказывайте!

Она так обрадовалась уходу Кишлака, что готова была с удовольствием ухаживать за интеллигентными ребятами.

– Мне армянский и кусочек лимона, а Саше чай покрепче, – оживился Веня.

– И пожрать дай, – крикнул Цунами. После чего обратился к Вене: – Видишь, с какими людьми приходится общаться? Мозгов хватает только, чтобы нажать на гашетку. Сложностей с ними много. Так что вы появились в самый раз. Этот Саша – тот самый, о котором ты рассказывал?

– Да.

– Тогда порядок. Ну и с какими предложениями вы явились?

– Хотим заняться продажей компьютеров, – без подготовки выпалил Веня.

Цунами принял из рук Галины широкий стакан виски со льдом. Задумчиво поколыхал маслянистую жидкость. Поднял стакан над головой и коротко произнес:

– За вас!

Веня тоже выпил. Курганов отхлебнул крепкий чай и с благодарностью посмотрел на Галину. Она подмигнула в ответ, заранее изучив привычки бывших зеков.

– Торговать компьютерами… – медленно повторил Цунами. – Я-то уверен, что тебе надо мозгами торговать, а не железками. Но, пожалуйста, сам выбирай. Не знаю только, чем смогу помочь, в компьютерах я не разбираюсь.

Курганов взглянул на Веню, давая понять, что они пришли не по адресу и лучше этот разговор не продолжать. Но Веня решил довести до конца:

– Нам нужны деньги на раскрутку.

Цунами никак не отреагировал на эту просьбу. Он взял бутерброд с салями и принялся его тщательно пережевывать, запивая виски со льдом. Наступило неловкое молчание. Стало понятно, что Веня допустил бестактность, выложив напрямую про деньги. Курганов искоса наблюдал за Цунами. Этот человек обладал внешностью, которая как бы сама за себя говорила, что с просьбами к нему обращаться бессмысленно. Короткая, аккуратно подстриженная бородка серебристой лентой окаймляла загорелые впалые щеки, придавая вид научного работника. Крупный лоб был открыт. Волосы старательно зачесаны назад. Светлые брови давали простор ясному взгляду глаз. Только светились эти глаза странным голубовато-свинцовым светом, как лампы дневного света. Ответа в них искать было бесполезно. Жесткие губы Цунами, даже складываясь в улыбку, не становились менее напряженными.

Было ясно, что, кроме него, никто не посмеет нарушить молчание. Поэтому безо всякого упрека он объяснил:

– На эту затею никто денег не даст. Слишком банально и неинтересно. А я вообще никогда никому не даю ни копейки. Даже ей. – Он кивнул головой в сторону Галины, которая подтвердила его слова обворожительной улыбкой. – Но всегда готов приближенным ко мне людям подсказать, как следует делать деньги. Если вы готовы последовать моему совету, начнем разговор. Если же не уверены в этом, то еще немного выпьем и расстанемся до ваших лучших времен.

Стало ясно, что пришло время единственного решения. Курганов готов был встать и попрощаться. Он с надеждой смотрел на Веню. Тот отвел взгляд. Цунами понял возникшее смятение в душах гостей, встал и небрежно предложил:

– Вы подзакусите, а я пока пойду переоденусь. Галина, где моя белая шелковая рубашка? Хочу надеть новый однобортный костюм.

Галина выпорхнула из-за стойки бара, и они вместе исчезли в анфиладе арок.

Курганов, не желая более играть роль молчаливого истукана, сказал решительно:

– Пошли отсюда.

– Куда? В дворники? – язвительно спросил Веня.

– А ты хочешь обратно в тюрьму?

Веня стал вдруг серьезным. Его пухлые губы упитанного ангелочка упрямо сжались в красный бутон. Через дымчатые стекла пробился надменный взгляд подслеповатых глаз.

– Только богатая, шикарная жизнь сможет заглушить во мне боль всех четырнадцати лет заключения. Обычная жизнь ни тебе, ни мне не принесет успокоения. Мы свою порцию дерьма съели. Хватит! Либо все, либо ничего. А поскольку ничего у нас уже было, значит, впереди – все! Уходи один. Но учти, второй раз Цунами руку не протянет.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги