Команда Д (2 стр.)

Шрифт
Фон

Генерал проводил взглядом квадратную фигуру Плеханова и как только за ним закрылась дверь, вытащил из ящика стола папку. На ней не было грифа "совершенно секретно", был лишь номер 2:5020/313.8, стандартный код внутренних документов: двойка означала вторую степень доступа – выше только у министра внутренинх дел, двоеточие, код московского ведомства, дробь, шифр дела и через точку порядковый номер – восемь. Номер соискателя проекта, некого Гриценко. "Ваш номер восемь, надо будет – спросим." – произнес вслух генерал и нажал клавишу селектора.

– Галя, пригласите Гриценко.

"Надо будет – спросим." – повторил генерал. В кабинет вошел рослый и стройный человек с правильным спокойным лицом. Оно напоминало скорее лицо ученого, чем военного, и это сходство довершали золотые очки.

– Товарищ генерал-лейтенант Климов, генерал-майор Гриценко по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал вошедший.

– Садитесь, Леонид. – Климов показал, что разговор будет полуофициальным, затем поднял черную папку с шифром и многозначительно потряс ей в воздухе, – Я рассмотрел ваш проект. Обсудил. И навел справки. Вы предлагаете организовать школу спецподготовки. Чем ваши выпускники будут отличаться от выпускников обычных спецшкол и боевиков высших спецподразделений типа "Ветер" или даже "Альфа"?

– Они будут отличаться программой обучения и самыми новыми наработками в области разных наук. Это сделать реально, но никто до сих пор не занимался технологией выращивания бойцов на таком уровне – все действующие спецшколы основаны на методе курсов. Курсы подготовки, курсы переподготовки, курсы улучшения подготовки. Мы же предлагаем выращивать бойца в учебно-боевой атмосфере. Для каждого бойца будут разработаны индивидуальные программы, с каждым будут работать десятки лучших специалистов – целые дни. И методики будут основаны не только на передовых военных наработках, а на самых новейших разработках в области физиологии, психологии и других наук. Да, это будут колоссальные затраты – мы привели примерную смету восьми лет обучения. Но они окупятся с лихвой.

– Вы красиво говорите, Леонид. Но какая гарантия в том, что ваш боец будет на порядок превосходить любого другого бойца?

– Ну вы понимаете, что гарантию тут не даст даже Господь Бог. Потому что такой системы подготовки, как предлагаем мы, нет нигде в мире.

– Ну, как мы тут случайно выяснили, – раздраженно начал Климов, – в мире бывает всякое. И не надо недооценивать подготовку наших потенциальных противников – там тоже сидят далеко не дураки, и они тоже ищут новые пути и новые технологии. Возможно такие, которых у нас пока нет.

– Следовательно вы только что подтвердили мою идею о том, что необходимо создать технологию нового типа? – Гриценко прищурился и склонил голову набок.

– Хитрости у вас, Леонид, как у дурака махорки, за словом в карман не полезете. Но я не говорил, что новые технологии нам не нужны. Я сомневался что нам нужен именно тот проект, который предлагаете вы. Чем вы поручитесь, что через восемь лет вы дадите нашему ведомству таких бойцов, о которых пишете вот здесь? – Климов кивнул на папку, – Я бы даже сказал: "о которых мечтаете в проекте".

– Это опять вопрос о гарантиях? Гарантий нет, поскольку не было прецедентов. Прецедентов нет, поскольку проект не утвержден. Проект не утвержден, поскольку нет гарантий. Замкнутый круг – вы со мной согласны?

– Ну в какой-то мере.

– Тогда я могу выставить свой единственный козырный аргумент – мой институт когда-нибудь выдвигал обещания, с которыми не справился в дальнейшем? Возьмем последние три года. Хотя бы из самого последнего – мы обещали синтезировать BZX? Буквально неделю назад мы его синтезировали. Мы обещали в прошлом году сконструировать нейродетектор лжи? Мы его сконструировали. Мы обещали разработать простую методику, определяющую скорость психической реакции и вероятность нервного срыва для личного состава? Мы сделали и это. Кравченко и Полушкин, которые завалили вашу операцию "Вихрь", это были люди из критической группы, я лично рапортовал вам об их низкой психологической устойчивости задолго перед операцией. В то время, как ваши психологи сказали что они, наоборот, лучшие из лучших, и включили их в самый важный…

– Гриценко, вам не кажется, что вы мне уже начинаете читать нотации?

– Простите, генерал-лейтенант.

– И что это за манера себя нахваливать? Сам не похвалишь – никто не похвалит?

– Прошу прощения, ни в коей мере. Я лишь хотел подчеркнуть, что если наш институт и раньше справлялся с задачами, то разве не логично было бы предположить, что он справится и в дальнейшем?

Климов вздохнул.

– Мне бы вашу уверенность и энтузиазм… Значит так, проект ваш будет окончательно рассмотрен в среду на совещании. Но я вам скажу заранее и неофициально: он утвержден. Наверху. Поэтому начинайте действовать уже сейчас. Что у вас на первом плане?

– Поиск людей. Мне нужен не просто материал, а единицы из миллионов. Тогда из них мы воспитаем супербойцов. И тут мне возможно понадобится ваша помощь.

– Все что угодно, любые люди, любых наших подразделений.

– Нет, для нашей системы тренировок люди должны быть не старше двадцати лет. Поэтому я думаю искать среди курсантов военных училищ. Или даже среди гражданских. У нас ведь большой опыт отбора и тестирования.

– Так какая помощь нужна?

– Административная. Всякое бывает.

– Не очень понял о чем речь, но там будет видно.

– И еще просьба – можно с меня снять эти бесконечные дела по консультированию судебных расследований? Пусть ими занимаются соответствующие органы – у них хватает и своих консультантов и своих экспертов.

– А что вас так тревожит в этом? Ну пара-тройка консультаций, пара дельных мыслей – от вас убудет?

– Приходится с головой залезать в эту, извиняюсь за выражение, бытовуху. Какие-то банки делят левые кредиты, какие-то мафиозные группировки вышибают налоги с кооператоров, какие-то химики варят наркотики по углам – на так называемую "пару-тройку консультаций" уходит сейчас сорок процентов работы нашего института. Я не спорю, что это дела важные и нужные, но считаю, что мы можем делать что-то большее, чем копаться в грязном белье мафиозных воротил районного масштаба.

– Я подумаю над этим вопросом. Когда вы вплотную займетесь проектом, мы вас освободим от судебной экспертизы и прочих следственных дел. Но пока до нового года – увы, придется продолжать копаться в этом грязном дерьме, как вы сказали.

– Я сказал "грязном белье".

– Неважно. Все, вы сводобны.

– Всего доброго, товарищ Климов.

Климов хмыкнул – ох уж эта вечная штатская развязность Гриценко. Ну да ладно, лишь бы дело делал.

* * *

Часть I. ЯНА

Апрель 1990 года.

=== здесь и далее начало истории Яны в издание не вошло ===

Человек стоял не двигаясь, лица его было не видно, туловище тоже было бесформенным. Яна сделала еле заметное движение рукой и с легким хлопком нож воткнулся в точку, расположенную между его глазами, но на несколько сантиметров выше – центр лба. Контур рукоятки казался слегка размытым – она еще немного вибрировала.

– Яна, сколько раз тебе повторять – тут кость, ее ты никогда не пробьешь ножом, особенно слету. – отец выдернул нож из деревянного манекена и хмыкнул – лезвие вошло достаточно глубоко в дерево. Если учесть, что кидала его шестнадцатилетняя девчонка… – Яна, я еще раз повторяю: в лоб нож не кидают, его кидают в глаз, в живот, в шею.

– А в сердце?

Отец поморщился.

– Ты наверно сбегала с уроков анатомии в кино и смотрела фильмы про Джеймса Бонда? Сердце достаточно хорошо защищено ребрами, какая вероятность что нож пройдет сквозь них, а не отскочит? К тому же оно почти полностью скрыто пластинами грудины – их не пробьешь. Только идиоты думают что сердце слева – оно на самом деле почти в самом центре груди, в левую сторону выдается незначительно. В принципе хорошо брошенный нож легко пройдет через хрящи и ребра к сердцу. Но знаешь сколько таких героев напарывались на том, что брошенный нож не достигал сердца? Отлетал, попадал чуть вбок, в грудину.

– Батя, ты чо мне хочешь сказать, что нож в сердце не кидают?

– Яна, знаешь что? Сходишь завтра в поселок на живодерню и попросишь разрешения кинуть нож в бычью тушу – тебе все сразу станет понятно. Это перед деревяшками мы все гордые ходим.

Не говоря ни слова, Яна взяла нож и со злостью метнула его еще раз. Целилась она очевидно в глаз, но нож прошел мимо деревянного виска, еле слышно чиркнув по голове манекена, и с шелестом опустился в зеленые заросли молодой крапивы. Раньше бы Яна топнула ногой от досады, но теперь она не обратила на свой промах почти никакого внимания, и это конечно не укрылось от внимательного взгляда отца.

– Яна, нам надо наконец с тобой серьезно поговорить, пойдем-ка в дом.

Яна вздохнула, сходила за ножом в крапиву и вернулась. Они прошли по сырой от утренней росы тропинке сквозь заросли весенней сирени и вышли к белому трехэтажному дому с длинными рядами окон вдоль стены. Дому, как две капли воды похожему на остальные такие же дома этого военного городка в тридцати километрах от Ярославля. Они неслышно поднялись по стоптанной деревянной лестнице на второй этаж и вошли в квартиру. Навстречу им вышла мать в застиранном фартуке.

– Ну что, напрыгались? Садитесь за стол, как бы Яне в школу не опоздать.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора