Стервятник

Шрифт
Фон

Психологический триллер А. Бушкова подтверждает истину – порой то, что творится в душе неприметного, незначительного, не блещущего способностями человека, может оказаться страшнее, чем кровавые разборки криминального мира. Речь идет о рядовом законопослушном гражданине, отчаявшемся легальным путем отвоевать себе место под солнцем, получившем возможность ощутить в руке холодную тяжесть боевого оружия…

Содержание:

  • Глава первая - Территория любви и криминала 1

  • Глава вторая - Тепло домашнего очага 4

  • Глава третья - Обыкновенная биография - в необыкновенное время 6

  • Глава четвертая - Русофоб и славянофил 9

  • Глава пятая - Случайная подруга дона Сезара 11

  • Глава шестая - Золотая клетка 13

  • Глава седьмая - Знамение в мягкой кобуре 16

  • Глава восьмая - Стимулятор "Сделано в Германии" 17

  • Глава девятая - Родственница 19

  • Глава десятая - Дебют без грома оваций 20

  • Глава одиннадцатая - Пещера благородного разбойника 23

  • Глава двенадцатая - Гангстер и гетера 25

  • Глава тринадцатая - Дебютант на прогулке 31

  • Глава четырнадцатая - Робин Гуд в жарких объятиях 33

  • Глава пятнадцатая - Дебютант в прекрасном настроении 36

  • Глава шестнадцатая - Дебютант в расстройстве чувств 38

  • Глава семнадцатая - Бонни и Клайд на тропе порока 40

  • Глава восемнадцатая - Крещение 43

  • Глава девятнадцатая - Вендетта по-шантарски 47

  • Глава двадцатая - Вестерн по-шантарски 51

  • Глава двадцать первая - Киллер весенней порой 54

  • Глава двадцать вторая - Железная леди… 57

  • Глава двадцать третья - …и разбитная фермерша 60

  • Глава двадцать четвертая - Уравнение с иксом 64

  • Глава двадцать пятая - Коготки в бархате 66

  • Глава двадцать шестая - Топор дровосека 68

  • Глава двадцать седьмая - Казенный дом 71

  • Глава двадцать восьмая - Как кормят рыб в Шантарске 73

  • Глава двадцать девятая - Я наклонюсь над краем бездны… 75

  • Глава тридцатаяъ - Был солдат бумажный 76

  • Глава тридцать первая - …и вдруг пойму, сломясь в тоске… 79

  • Глава тридцать вторая - Спиной к стене 82

  • Глава тридцать третья - Охота на отважную охотницу 84

  • Глава тридцать четвертая - Как ходят в кафе в Шантарске 88

  • Глава тридцать пятая - Избавление 90

  • Примечания 92

Александр Бушков
Стервятник

Большинство действующих лиц романа вымышлены, и всякое сходство их с реально существующими людьми – не более чем случайное совпадение.

Александр Бушков

"Мы говорим: "Вот она! Это – кровь!" В ней вся суть.

В этом нет никаких сомнений. У нас должна быть кровь".

Ч. Диккенс. "Дэвид Копперфильд"

Глава первая
Территория любви и криминала

Профессионально мрачный гаишник – сущее олицетворение мировой скорби и патологического неверия в добродетель рода человеческого – прохаживался в сгущавшихся сумерках вокруг машины с таким видом, словно не сомневался, что она, во-первых, краденая, во-вторых, испускает превышающее все мыслимые нормы радиоактивное излучение, а в-третьих, именно на ней и скрылись антиобщественные элементы, ограбившие третьего дня сберкассу на Кутеванова. Родион философски стоял на прежнем месте, наученный многолетним опытом с поправкой на нынешние рыночные отношения. Ныть было бы унизительно, а качать права – бесполезно.

В конце концов сержант с тяжким вздохом, будто сообщая о предстоящем Апокалипсисе, молвил:

– Покрышки у тебя, братан, ну совершенно лысые…

– А откуда у бедного инженера денежки на новые? – вздохнул Родион старательно, чтобы сразу обозначить рамки притязаний на его кошелек.

– Оно, конечно… – согласился сержант.

А дальше пошло по накатанной, вся операция отняла с полминуты, и Родион, повторяя про себя в уме слова, которые прежде писали исключительно на заборах, а теперь без точек помещают в самых солидных изданиях, уселся за руль.

– Сколько содрал, козел? – поинтересовался юный пассажир, он же кавалер еще более сопливой блондиночки в сиреневой куртке, из-под которой не виднелось и намека на юбку.

– Полтинник, – сказал Родион, трогая машину.

– Каз-зел… – и юнец, уже изрядно поддавший, принялся нудно и многословно рассказывать то ли своей Джульетте, то ли Родиону, как они с ребятами намедни подловили на темной окраине одного такого мусора и прыгали на нем, пока не надоело, а потом кинули его, падлу позорную, в незакрытый колодец теплотрассы, где он, надо полагать, благополучно и помер. Голову можно прозакладывать против рублевой монетки, что все это была чистейшая брехня. А может, и нет, чистейшая правда. Нынче никогда не известно. Не далее как вчера, когда Родион ехал по бесконечному, как Галактика, проспекту имени газеты "Шантарский рабочий" и дисциплинированно притормозил на красный, перед самым капотом пронесся взмыленный сопляк, лет этак двенадцати, а за ним наперерез движению промчался сверстник, на ходу запихивая патроны в барабан нагана. И наган, и патроны, насколько Родион мог судить по армейскому опыту, были боевыми. Так что черт их поймет, нынешних тинейджеров…

– Куда теперь? – спросил он, не оборачиваясь.

За его спиной отрок, прикрикивая, сковыривал пластмассовую пробку с бутылки портвейна, а его подружка распечатывала шоколадку. "Уже вторая бутылка, – подумал Родион, – ведь окосеют, голубочки, вытаскивать придется волоком…"

– Куда теперь едем? – повторил он громче. За спиной булькало. Потом отрок чуть заплетающимся языком спросил у подружки:

– А может, к Нинке?

– Прокол, – ответила она, не раздумывая. – У нее роды вернулись, утром говорила…

– Нет, ну где ж нам тогда трахнуться? – печально возопил ее кавалер. – Мы сегодня чего, так и разбежимся?

– Ты мужик, ты и думай, – философски заявила подруга.

– Думай… Э, шеф, давай на Карлы-Марлы, знаешь, где книжный магазин…

– Уж сколько ездим… – заметил Родион, сворачивая на Карла Маркса. Они были в самом начале длиннющей улицы, нареченной имечком бородатого основоположника, по слухам, все еще живущего в сердцах мирового пролетариата, а книжный магазин находился в самом конце. Любопытно, что пьяный отрок использовал как ориентир и привязку именно книжный магазин, – запало же в память…

– Не скули, шеф, держи… – В пластмассовую коробочку возле рычага передач упала еще одна смятая полусотенная. – Ты давай крути бублик, а мое дело – тебя заряжать… Юлька, поди-ка поближе…

Довольно долго за спиной у Родиона продолжалась энергичная возня, перемежавшаяся звучным чмоканьем, шумными глотками из бутылки и повизгиваньями – приличия ради, надо полагать. Он уверенно вел машину, не глядя в зеркальце заднего вида и не особенно сокрушаясь душой об упадке нынешних нравов, – частный извоз, пусть даже эпизодический, очень быстро прививает стоически-философский взгляд на жизнь и приучает ничему не удивляться. По сравнению с иными эпизодами извозчичьего бытия смачно обжимавшаяся юная парочка казалась чуть ли не ангелочками… Да и не полагалось ему выражать свое отношение к происходящему, благо в коробочке лежали уже три смятые полусотенные – унизительно для интеллигента и инженера, а ничего не поделаешь. Интересно, откуда у паршивца столько денег? А откуда угодно…

Брезгливость давно притупилась, хотя интеллигентская душа по старой памяти беззвучно бунтовала. Некая заноза прочно сидела в подсознании, и он боялся признаться самому себе, что она называется весьма незатейливо. Зависть. Эти, новые, пусть даже от горшка два вершка, чувствовали себя хозяевами жизни – в этом-то все и дело, а вовсе не в деньгах, которых у них гораздо больше, и всегда будет гораздо больше…

Свернув во двор у девятиэтажки с книжным магазином на первом этаже – магазин ухитрился уцелеть в нынешние печальные времена, но половину зала, как водится, отдал под ларек с китайским ширпотребом – он уже думал, что отделался, наконец, от сопляков, избравших его машину территорией любви. Рано радовался. Кавалер, хоть и пьяный, проявил предусмотрительность:

– Юлька, сиди здесь, – распорядился он, выбираясь из машины с некоторым трудом. – Пойду на разведку, а то если Катькина бабка тебя увидит… Ты смотри, шеф, ее до меня не трахни… – и, пошатываясь, направился к единственному подъезду.

– Веселый у тебя кавалер, – бросил Родион, выщелкивая из пачки сигарету.

– Не хуже, чем у других, – отрезала соплюшка. – Кинь табачку, дядя. И не смотри ты на меня прокурорскими глазами… Что, в дочки гожусь? Вечно вы, старики, этот шлягер поете…

– Годишься, пожалуй, – рассеянно сказал он. – Тебе сколько, шестнадцать?

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке