Следствие ведут дураки

Шрифт
Фон

Молодой московский хлыщ Иван Александрович Астахов неожиданно для себя попадает в провинциальный Мокроусовск и оказывается перед выбором: либо сыграть в следака, либо - в ящик. И бывшему студенту ВГИКа поневоле приходится выбрать первое. Мнимый следователь понимает, что разоблачение неминуемо, к тому же в городе начинаются такие кровавые разборки, которые могут привидеться только в страшном сне. И чтобы не пополнить список "жмуриков", необходимо иметь не только актерское дарование и душу авантюриста, но и немного фарта.

Содержание:

  • ПРОЛОГ С ЧЛЕНОВРЕДИТЕЛЬСТВОМ И ЖИЗНЕОПИСАНИЕМ 1

  • ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СКУПЕРДЯЙ 4

    • ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЕЩЕ ОДНА СЕМЕЙНАЯ СЦЕНА 4

    • ГЛАВА ВТОРАЯ. СКУЧНО НЕ БУДЕТ: ПЕРВЫЕ ЗАМОРОЧКИ 9

    • ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СКУЧНО НЕ БУДЕТ: О ВРЕДЕ ТЕЛЕФОННЫХ РАЗГОВОРОВ 13

    • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ДОГОВОР 17

    • ГЛАВА ПЯТАЯ. КЛУБ "СЕЛЕКТ" 21

    • ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВОДА, ОГОНЬ, ГРОЗА И СМЕРТЬ В СЕН-ДЕНИ 25

    • ГЛАВА СЕДЬМАЯ. "СУДЬБА СТУЧИТСЯ В ДВЕРЬ" 29

    • ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ, ИЛИ ПРОЩАНИЕ С ПАРИЖЕМ 33

  • ЧАСТЬ ВТОРАЯ. АРИСТОКРАТЫ И ДЕГЕНЕРАТЫ 36

    • ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЗАПАХ РОДИНЫ 36

    • ГЛАВА ВТОРАЯ. РЫБАК И "РЫБНЫЙ" СОЗВОН 40

    • ГЛАВА ТРЕТЬЯ. "ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК" И ЧЕРНУШНЫЙ РЕПОРТАЖ 44

    • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЛОВУШКА ДЛЯ ШПИОНОВ 49

    • ГЛАВА ПЯТАЯ. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ В ПЕТЕРБУРГЕ 52

    • ГЛАВА ШЕСТАЯ. АД В РЕСТОРАНЕ "АРАГВИ": ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ В ПЕТЕРБУРГЕ 56

    • ГЛАВА СЕДЬМАЯ: ПОСЛЕДНЯЯ. ДВАДЦАТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ, ИЛИ СОNTE DE MAURGEAU 60

  • POSTSCRIPTUM 64

  • ЭПИЛОГ 64

Кондратий Жмуриков
Следствие ведут дураки

ПРОЛОГ С ЧЛЕНОВРЕДИТЕЛЬСТВОМ И ЖИЗНЕОПИСАНИЕМ

Серовато-желтое пятно люстры уродовало затененный, в дымных световых разводах, потолок и казалось липкой бесформенной рыбой-прилипалой, присосавшейся к громадному корпусу кита. Пятно испускало тревогу и страх.

Перед глазами мельтешили бегающие желтые человечки на обоях.

- И что теперь с нами будет? - хрипло спросил маленький щуплый паренек с белым лицом и неподвижным мутноватым взглядом, в котором застыло плохо сознающее само себя отчаяние. - Что с нами будет, папа? В расход?

И, вытолкнув эти скомканные, раздавленные слова, Ваня Астахов положил голову набок, как петушок, заранее готовящийся к тому, что ему свернут шею и пустят на откуп гастрономическим воротилам.

- Я тоже так думал, - сказал Астахов-старший. - Но теперь думаю иначе. Ты можешь оставить себе те деньги, которые получил в качестве взятки. А вот восемьдесят тысяч долларов от Останевского придется вернуть. Паспорта ты получишь завтра. Ну что ж… уезжай за границу, как хотел. Но помни, дорогой сын. Назад тебе дороги нет. Я рассказал тебе все это, потому что убедился - ты вовсе не такой дурачок, как я думал.

Ваня откинулся назад, перенеся упор на руки, отведенные за спину. В этот момент его пальцы коснулись чего-то холодного, металлического.

Ваня конвульсивно сжал кулак и только тут понял, что его рука сомкнулась вокруг рукояти пистолета. Астахов-младший даже не вздрогнул, хотя прохладный металл обжег руку, словно раскаленное клеймо; более того, в открытой всем сквознякам голове Ивана не забрезжило и смутного ищущего недоумения: а откуда, собственно, за его спиной оказывается пистолет, который так удобно и с такой готовностью укладывается в ладонь?

Нет. Ничего подобного не трепыхнулось в бедной извилинами буйнопомешанной головушке Иванушки свет-Астахова, потому что в последнее время он настолько привык к ладно пригнанным одно к другому, как фигуры в "Тетрисе" - и самым невероятным! - обстоятельствам, что потерял младенческую способность удивляться так же неподдельно, как, скажем, дикий басмач, впервые в жизни увидевший шайтан-арбу, в просторечии - паровоз.

- Твоя щедрость, папа… - с гортанным придыханием выговорил Иван. - Твоя щедрость, папа, не знает границ. Ты даже представить себе не можешь, какую честь ты мне, дурачку, оказываешь.

- Молчи, идиот, - холодно сказал отец, Александр Ильич Астахов, презрительно щуря холодные светло серые глаза и довольно нервно проводя ладонью по высокому, с залысинами, почти совершенно лишенному морщин лбу. - Не заставляй меня передумывать. Завтра ты получишь билеты на рейс в любую точку земного шара. В один конец. One way ticket, как говорят англичане. Я сказал. Все.

- А можно ответную щедрость? - тихо выговорил Иван, морщась так, как будто тугим обручем мучительно перехватило грудь и замутило, затемнило дыхание. - Я тоже предложу тебе билет. В один конец. One way ticket, да?

И Ваня Астахов, как в замедленной съемке выведя из-за спины руку с пистолетом - как будто сам завороженный губительностью и жутью того, что должно быть содеяно через секунду, - дважды выстрелил в перекосившееся гневом и изумлением лицо Александра Ильича.

…Впрочем, нет. Это завороженному собственными отчаянными действиями Ване показалось, что он выстрелил прямо в лицо своего отца. Но со стороны все происшедшее выглядело совершенно по-иному и, как ни парадоксально то звучит - существенно комичнее.

Первым выстрелом Иван Саныч разбил вазу, стоявшую на полке за спиной Астахова-старшего.

Ваза взлетела на воздух, вздымилось мелкое хрустальное крошево, несколько крупных осколков вычертили живописные траектории, буйно разлетаясь в полном соответствии с наезженной схемой: "кто во что горазд" - в дверь, в окно, в потолок, в шею и затылок Александра Ильича.

Точно так же в полном соответствии со своими именем и динамическими принципами равновесия, заложенными в игрушку Ванька-встанька, от первого выстрела Иван Саныч качнулся назад, зажмурил глаза и вторым, уже конвульсивным, движением вторично вдавил курок. Бабах!!

…Второй выстрел оказался самым метким в жизни гражданина Астахова-младшего, хотя он сам того и не хотел и метил совсем не туда, куда угодила пуля.

А пуля - пуля угодила в люстру и срезала ее у самого основания, в результате чего ветвистое, как рога сохатого, сооружение из металлического каркаса и псевдохрустальных пластинок рухнуло прямехонько на голову многострадального папеньки, Александра Ильича.

Ваня выронил пистолет и, не в силах заставить себя посмотреть на отца, упал на диван даже раньше, чем оглушенный и изумленный Александр Ильич.

А тот некоторое время стоял, остолбенело прикладывая пальцы к поцарапанной шее, коронованный упавшей люстрой - а потом перегнулся вперед и упал на пол.

Коротко взвыли половицы, а потом за дверью образовались приближающиеся дробные шаги, и в комнату ворвался высокий худощавый мужчина с коротко остриженной головой и пластырем на виске; но не пластырь на виске, и даже не огурец, торчащий изо рта на манер особо толстенной гаванской сигары, смещали акценты к факту появления этого нового фигуранта в деле с двумя выстрелами - а то, что в руке мужчина держал пистолет марки ТТ с глушителем.

Он едва не навернулся через особо крупный фрагмент люстры, который отбросило к полу, а потом наткнулся взглядом на лежавшего ничком на ковре Астахова-старшего. Люстра уже свалилась с головы Александра Ильича и тускло агонизировала рядом.

Иван поднял на вновь вошедшего белое лицо и с трудом выговорил:

- Я… убил его.

Мужчина с пластырем на виске тотчас же переменился в лице. Бешеный блеск в глазах угас, и он, показательно выплюнув огурец и опустив пистолет, произнес:

- Ну что ж… тогда я - следователь Генеральной прокуратуры Осокин. Вам будет предъявлено обвинение в убийстве Астахова Александра Ильича.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке