Убийство в Зеленой мельнице (2 стр.)

Шрифт
Фон

Музыканты перенесли барышню в голубом на диван, где ею занялась официантка, пытаясь привести в чувство. Трое джазистов остались стоять, созерцая неподвижное тело, корнетист же взирал на свой инструмент с таким видом, будто впервые видел его. Кавалер Фрины, впрочем, не выказал той непоколебимой стойкости, какая подобает Джентльмену в Затруднительном Положении. Всегда холодный и надменный, тут он дал слабину. Зажав зубами костяшки пальцев, он пятился от бездыханного танцора, пока не споткнулся о нижнюю ступеньку эстрады, не сбил с инструментов тарелку и не осел на пол.

- Я никогда, никогда… - прохныкал он. - Никогда не видел покойников! Никогда…

- Ладно, ладно, лапуля, не волнуйся. С каждым может случиться, - утешала его Фрина. - Посиди здесь тихонько и глотни вот этого, тебе и полегчает.

Она извлекла фляжку с ликером, отвинтила крышку и щедро плеснула в нее. Чарльз принял подкрепление, однако его так трясло, что Фрине пришлось схватить его за руки и помочь ему донести напиток до рта. Он поперхнулся и закашлялся, по-рыбьи выпучив глаза, а Фрина нетерпеливо похлопала его по спине. Сами по себе трупы ее не смущали. Похоже, вечер становился более интересным, чем она ожидала, принимая приглашение Чарльза Фримана потанцевать в "Зеленой мельнице", и ей не хотелось отвлекаться на раскисшего спутника.

- Ну, будь мужчиной, не мертвецов тебе стоит бояться. Живые гораздо опаснее.

Ответом был очередной всхлип.

Голубые глаза, весь вечер наблюдавшие за ней, теперь и вовсе не отпускали ее, и Фрина отвернулась от Чарльза, чтобы встретиться с пристальным взглядом Тинтаджела Стоуна. Красивый мужчина, подумала она, разглаживая свой наряд, очень красивый. Полночно-черные волосы, очень светлая кожа и лазурно-голубые глаза. Она улыбнулась и протянула ему фляжку.

- Хотите? - предложила Фрина, и Тинтаджел с благодарностью принял напиток.

Наполнив крышку и залпом проглотив спиртное, он вернулся к эстраде, аккуратно водрузил свое банджо на подставку, а затем протянул флягу ошарашенной басистке. Фрина кивнула, и "Гранд Марнье" пошел по кругу. Музыканты, вернувшись к своим пюпитрам, беспомощно оглядывали истеричную толпу. Посетители, разгоряченные джином, который оказался в "Зеленой мельнице" в нарушение всех лицензий, верещали, словно рассерженные тропические птицы в вольере.

- Что случилось, мисс? - хмуро поинтересовался Тинтаджел Стоун, возвращая изрядно полегчавшую фляжку. - Этот парень мертв?

- Да, - невозмутимо подтвердила Фрина, крепко сжимая плечо Чарльза и тем самым подавляя новые причитания. - Более того, убит. А значит, нам придется задержаться здесь до приезда полиции. Все это весьма некстати.

За спиной у нее кто-то ахнул, и Фрине стало любопытно, кто из музыкантов так удивился.

- Меня зовут Фрина Фишер, - добавила она, с интересом разглядывая Тинтаджела Стоуна. - Вы господин Стоун? Нам всем стоит расположиться поудобнее, ночь будет долгой. Правда, долгой не в том смысле, в котором я ожидала, но что поделаешь.

Чарльз снова издал всхлип - еще более душераздирающий; затем, оттолкнув Фрину, вскочил и бросился бежать. Мисс Фишер уже готова была обидеться, но тут сообразила: Чарльз устремился в уборную - и порадовалась, что он удержался в рамках приличий и не захотел, чтобы его стошнило на людях.

Тинтаджел Стоун подхватил ее, помогая удержать равновесие. У него были очень сильные руки. Последствия игры на банджо? Фрина коснулась ладонями его мускулистой груди. Вблизи его глаза казались уже не лазурными, а небесно-голубыми; в уголках широкого рта пряталась улыбка. От него пахло крахмалом - это давал о себе знать уже поникший воротничок и апельсиновым ликером - сочетание, новое для Фрины.

- Я и сама неплохо держусь на ногах, - заметила Фрина. - А вот и полиция. Прекрасно!

- И что ж в них такого прекрасного? - ехидно проворчал голос корнетиста. - Что хорошего может быть в копах?

- Это отличный коп, - сказала Фрина. - Детектив-инспектор Робинсон.

Детектив-инспектор Джон Робинсон ("Зовите меня Джек, мисс Фишер, так все делают") вошел в "Зеленую мельницу" вместе с тремя констеблями и едва не оглох от шума. Всевозможные голоса - от самых низких басов до самых пронзительных сопрано - сливались в ужасающую какофонию, хуже, чем у Шёнберга. Огромный зал ослепительно пестрел всеми мыслимыми красками. Заметив полицию, все на мгновение притихли, но тут же загомонили вновь: одни чего-то требовали, другие кричали, третьи бессвязно бормотали на грани истерики.

"Сейчас один неверный шаг, - подумал Робинсон, силясь сохранять спокойствие так, чтобы этого не заметили его сопровождающие, - и здесь начнется бунт, а начальник пустит мои кишки на подвязки".

Он вышел на середину зала и поднял руки.

- Тихо! - взревел полицейский, и наступила тишина. Он сглотнул, чтобы восстановить слух, и продолжил: - Дамы и господа, извольте присесть. Вам ничто не угрожает. Долго я вас не задержу. Но мы все быстрее разойдемся, если вы окажете мне содействие и будете соблюдать тишину. Спасибо.

Возникла небольшая суматоха - танцоры покидали площадку; затем разговоры возобновились, но уже приглушенными голосами, не предвещавшими паники. Толпа отхлынула от неподвижно лежавшего перед эстрадой тела, словно боясь заразиться.

- Не стоит опасаться, - заметил детектив-инспектор Робинсон, подходя к трупу; его форменные сапоги, словно молоты, ухали по упругому полу. - Смерть не дифтерия, так просто не подхватишь.

Будьте добры, сэр, вы управляющий? Что здесь произошло?

Синьор Антонио, от потрясения забывший про свой итальянский акцент, заламывал руки и чуть не плакал от досады.

- В моем заведении! - шептал он. - Это уж слишком! - Затем голос его сорвался на крик: - Вы должны найти того, кто это сделал, и немедленно!

- О горе, вот беда, - процитировала Фрина, присаживаясь на эстраду. - Как! В нашем доме?

- Надень халат и бледность прогони с лица, - неожиданно подхватил Тинтаджел Стоун. - Я говорю тебе, Дункан мертв, он не может встать из могилы.

В ответ на удивленный взгляд Фрины он обворожительно улыбнулся, обнажив белые зубы. К Тинтаджелу Стоуну, подумала Фрина, стоит присмотреться.

Детектив-инспектор Робинсон, заметив Фрину, вздохнул и поманил ее рукой.

Полицейский был кареглазый шатен с незапоминающейся внешностью, и вид его выдавал озабоченность.

- Так-так, мисс Фишер, мне стоило бы привлечь вас за соучастие. Где бы вы ни появились, вокруг вас трупы растут, словно грибы после дождя, не замечали? Вы видели, как это произошло?

- Здравствуйте, Джек, я тоже рада вас видеть. Да, все видела. Вообще-то я находилась с ним рядом, однако кто его заколол, не заметила. Если только вы не думаете, что это и впрямь была я; а раз так, вам лучше надеть на меня наручники, начальник.

Джек Робинсон не улыбнулся. Он не любил загадок. Не в восторге он был и от внезапных смертей.

- Полицейский врач уже выехал, - сообщил он.

- Зачем?

- Чтобы засвидетельствовать смерть.

- Я могу засвидетельствовать это и сама, Джек, он умер окончательно и бесповоротно. Бедняга!

Покойный был симпатичным и довольно юным на вид. У него была по-детски круглая голова с темными волнистыми волосами, римский нос с горбинкой, полные чувственные губы и синеватый подбородок. Фрина заметила, как он обмяк в объятиях партнерши, его лицо застыло маской усталости и боли. Сейчас он лежал на спине ногами к оркестру, вяло раскинув руки, с лицом спокойным и пустым, как у любого человека, в чьей бренной оболочке погас живительный огонь. Единственным признаком смертельного ранения было круглое алое пятно на груди слева, где тонкое длинное лезвие, направленное умелой рукой, пронзило его сердце.

Фрина закусила губу. Что-то в нем изменилось с того момента, когда она впервые увидела этот труп, однако ей никак не удавалось вспомнить, что именно навело ее на эту мысль.

- Мертвее некуда, - согласился Джек Робинсон. - Но таков порядок. Чем это его?

- Полагаю, тонким ножом, если, конечно, он не умер от истощения. Эти танцевальные марафоны - просто безобразие. Скорее напоминают старый добрый Колизей, чем двадцатый век. Я еще удивляюсь, как это синьор Антонио не обзавелся львами.

- Погибший участвовал в марафоне?

- Да, Джек, оставалось всего две пары. Они протанцевали двое суток - два дня и две ночи. Это же форменное преступление! Они, бедняжки, ковыляли кругами, прилепившись друг к другу, а потом он упал. Я свалилась на него, оставшиеся двое поняли, что выиграли, и тоже рухнули, потом подошел управляющий и объявил их победителями. Я поняла, что этот парень мертв, это было очевидно, но не успела ничего предпринять - его партнерша тоже обнаружила, что он мертв, и завопила на весь зал. И там было что-то такое…

- Что?

- Что-то в нем было не так, но не могу вспомнить, что. Музыканты спустились узнать, в чем дело, девушка потеряла сознание, и ее перенесли на диван. Она и сейчас там - такая, в светло-голубом. А потом все мы просто стояли и ждали, пока вы приедете.

- Кто мог заколоть его?

- Вообще-то кто угодно. Во время фокстрота свет приглушили, и никто не стоял на месте.

- О боже, наверняка это дело снова будет таким же, - обреченно вздохнул детектив-инспектор Робинсон. - Так бывает всегда, когда в делах замешаны вы, мисс Фишер. Я распоряжусь, чтобы мои констебли записали все имена и адреса посетителей. А вы пораскиньте мозгами, припомните, кто находился поблизости, и мы попросим их остаться.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке