Ядовитый детектив

Шрифт
Фон

Содержание:

  • Глава первая 1

  • Глава вторая 1

  • Глава третья 2

  • Глава четвертая 4

  • Глава пятая 6

  • Глава шестая 7

  • Глава седьмая 9

  • Глава восьмая 10

  • Глава девятая 11

  • Глава десятая 12

  • Глава одиннадцатая 14

  • Глава двенадцатая 14

  • Глава тринадцатая 16

  • Глава четырнадцатая 17

  • Глава пятнадцатая 18

  • Глава шестнадцатая 19

  • Глава семнадцатая 20

  • Глава восемнадцатая 21

  • Глава девятнадцатая 21

  • Глава двадцатая 22

  • Глава двадцать первая 24

  • Глава двадцать вторая 24

  • Глава двадцать третья 25

  • Глава двадцать четвертая 26

  • Глава двадцать пятая 28

  • Глава двадцать шестая 29

  • Глава двадцать седьмая 30

  • Глава двадцать восьмая 31

  • Глава двадцать девятая 32

  • Глава тридцатая 33

  • Глава тридцать первая 34

  • Глава тридцать вторая 35

  • Глава тридцать третья 36

  • Глава тридцать третья 38

  • Глава тридцать четвертая 38

  • Глава тридцать пятая 40

  • Глава тридцать шестая 40

  • Глава тридцать седьмая 41

  • Глава тридцать восьмая 43

  • Глава тридцать девятая 44

  • Глава сороковая 45

Галина Полынская
Ядовитый детектив

Глава первая

Однажды, в пятницу, я проснулась утром и поняла, что на работу не пойду, даже если меня за это казнят. Я лежала в кровати, смотрела какую-то глупость по телевизору и отчаянно хотела сделать кому-нибудь гадость. Всё равно какую, лишь бы гадость. Все равно кому. Я понимала, что это ужасно, сама мысль кошмарна, но поделать ничего не могла ни с собою, ни со своими мерзоидными мыслишками. Самое противное – я не понимала, что происходит и с чем это связано! Мне просто отчаянно хотелось сделать кому-нибудь гадость. Если бы я знала, что эту гадость уже сделали… причем мне… И какую гадость.

В понедельник я из последних сил все же выползла на работу, в редакцию газеты "Непознанный мир". При всей своей ненависти к желтой прессе, я выдумывала "сенсационные" статьи и была журналистом этой дешевой, гнусной газетенки, выходящей на желтоватой бумаге с препротивнейшим качеством печати и полиграфии. Меня, при полном отсутствии высшего образования и невероятной страсти к сочинительству и писанине, больше никуда не брали. Вот и мучалась дурью второй год в душном тесном кабинете с плохим обшарпанным столом и старой позорной печатной машинкой.

Так вот, присела я за свой стол без единой мысли в голове и начала передвигать с места на место стопки и пачки всякого хлама валявшегося на вышеупомянутом столе. Не хотелось ничего, даже курить. Машинально выдвинув нижний ящик, я замерла. Там лежала небольшая серая картонная коробочка. Я очень удивилась, коробочку открыла и опешила: на бархатной подушечке лежала отрезанная голова вороны. Птичий клюв был слегка приоткрыт и в нем виднелся маленький язык… В глазах у меня потемнело и, бросив подарок обратно в ящик, я понеслась в уборную, сметая все на своем пути. Только один раз мне было так плохо в организме, когда я отравилась импортным майонезом.

Когда у желудка больше не осталось никаких аргументов, я доползла до раскрытого окна и глубоко вдохнула холодный мартовский воздух. И увидела, как по дорожке идет моя расчудесная приятельница Тая. Я совершенно забыла, что мы договорились встретиться ближе к обеду. Подруга маялась в несвоевременном отпуске и от нечего делать регулярно приезжала ко мне в редакцию и принималась нудить одно и тоже: "Ну, зачем меня отправили в отпуск в марте? Ну, кому нужен такой отпуск? Может начальство вообще хочет от меня избавиться?"

Увидев меня, торчавшую в окне, Тая помахала рукой, я вяло махнула в ответ. Вскоре раздались шаги на лестнице, и подруга вплыла в редакцию.

– Привет, Сена! – и увидела выражение и цвет моего лица. – Что-то случилось?

– Ты представляешь, какая-то гадина в мой стол воронью голову подбросила. – При одном только воспоминании о клюве и языке, желудок снова скрутило морским узлом.

– Настоящую? – вытянулось Тайкино лицо. – Живую голову?

– А-а-а-а… – выдавила я и снова бросилась в уборную.

Коллеги, перепуганные моим самочувствием, долго искали минералку по всем кабинетам, но ничего, кроме полбутылки водки и трех бутылок пива так и не нашли. Рассказывать им про ворону мне не хотелось – замучили бы вопросами, домыслами, в конце концов, еще и статью бы состряпали: "Кошмар-2003!!! Москвичам подбрасывают птичьи головы!!!"

Более мужественная Тая выбросила проклятую голову вместе с коробкой, и даже протерла ящик тряпочкой по моей просьбе. Но я все равно была уверена, что этот ящик больше выдвигать не стану и складывать в него ничего не буду, такая уж я девушка нервная и чувствительная.

Из строя я вышла не только физически, но и морально, поэтому шефу ничего не оставалось, как выпустить меня на волю.

– Пойдем, попьем где-нибудь кофеек, что ли? – предложила подруга, когда мы вышли из редакции. – Здесь кафешка есть неподалеку, там дешево.

– В центре города?

– Сама удивилась. Слушай, Сена, у вас в редакции шеф сменился, что ли?

– Ага. И откуда только эта сволочь выкопалась? Бывают же такие люди отвратительные! С предыдущим толстым, милым, ленивым всегда можно было договориться и свинтить домой пораньше или вообще взять работу на дом. Он хоть отдавал себе отчет в том, что газета наша откровенная дрянь и нечего симулировать глобальную важность процесса. А этот горбун из Нотрдама прямо как мухоморов объелся! Как только заступил на вахту, так всех немедленно принялся строить и муштровать, а наш вальяжный коллектив работать не привык, мы страдаем от такого насилия. Далеко еще до твоего кафе?

– Все, пришли уже.

Мы свернули во дворик, там сиротливо жалось сооружение, размером чуть больше гаража, надпись при входе гласила: "Кафе-бар "Констанция"."

– О-о-о! И как только ты раскопала такое шикарное заведение?

– Там вкусно и недорого.

В крошечном зальчике вместилось четыре столика и барная стойка. Посетителей кроме нас не оказалось. Я уселась за столик, а Тая отправилась к печальному бармену делать заказ. Перед глазами на мгновение возникла птичья голова, и я быстренько переключила мысли на другую неприятную тему – нового шефа. Тая принесла кофе, бутерброды, пару пирожных.

– Давай, Сенка, выговаривайся, я ж вижу, тебя так и распирает.

– Еще бы. Ты представляешь, этот трижды разведенный неврастеник должно быть решил вывести "Неопознанный труп" на мировой рынок прессы и отхватить какую-нибудь Пулитцеровскую премию! Ему показалось мало бреда об аномальных явлениях, он решил еще и криминал приплести, будем кровавые гадости описывать, причем, псих требует реальных репортажей с цветными фотографиями. Да если я поеду снимать какую-нибудь кровяную драму и увижу "пострадавшего, со следами насилия на лице и теле", я ж рядом брякнусь, одним трупом больше станет.

– Да ладно тебе, это он по началу зверствует, а потом перебесится, успокоится, и будете свою чушь про инопланетян и вампиров писать, как писали, чинно и благородно.

– Хотелось бы верить.

Глава вторая

Но он не перебесился. Гадкий начальник с отвратительным ф. и.о. Конякин Станислав Станиславович продолжал зверствовать. Самое невинное опоздание вызывало у него нервный тик по всему лицу, любимое занятие коллектива – перекуры, он ненавидел и всячески пытался пресечь, а уход домой пораньше минут на десять, вообще рассматривался, как должностное преступление. Коллектив мучался и страдал, страдал и мучался. У меня же такое насилие вообще отшибло все вдохновение, и статья о снежных людях загнулась в зачаточной стадии.

– Так! – от этого визгливого восклицания всех подбросило. Шеф выскочил на середину кабинета и заметался по кругу. Кипучая творческая энергия не давала ему стоять на одном месте, посему Конякин постоянно бегал, двигался, шевелился, чем безумно всех раздражал.

– Что с тобой вчера было, Сена?!

Он в упор уставился на меня горящими глазами, под таким рентгеном соврать захочешь – не сможешь.

– Мне в стол подбросили птичью голову, – нехотя ответила я, и весь наш бравый коллектив немедленно побросал все свои дела, и развернулся ко мне, шевеля ушами от внимания.

– Кто подбросил?

– Не знаю.

– Напиши об этом!

– Не буду, – пошла я напролом, не так уж сильно я дорожу этой восхитительной работой!

Столько нынче желтых помоечных газетенок развелось! Куда-нибудь приткнусь! Не пропаду!

– Не буду я писать про эту гадость! Как вспомню, так тошнит!

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке