Опасность на каждом шагу (2 стр.)

Шрифт
Фон

- У нее сильная аллергия на арахис. С детства, - ответил Стивен, бежавший рядом с каталкой. - На кухне в "Арене" об этом знали. Наверное, какая-то ошибка.

- У нее шок, сэр, - сказал врач. Он преградил бывшему президенту дорогу, пока Кэролайн ввозили в боковую дверь с надписью "Только для персонала". - Мы постараемся стабилизировать ее. Сделаем все возможное…

Внезапно Стивен Хопкинс оттолкнул опешившего врача с дороги.

- Я не брошу ее, - сказал он. - Идем. Это приказ.

Кэролайн уже поставили капельницу и надели кислородную маску. Стивен поморщился, когда санитары разрезали ее шикарное вечернее платье до самого пупка, чтобы поставить контакты кардиомонитора на грудь.

Аппарат издал ужасный, монотонный вой, на красном экране вывода появилась прямая черная линия. Медсестра немедленно запустила дефибриллятор.

- Разряд! - крикнул доктор и прижал электроды к груди Кэролайн.

Импульс подбросил ее тело, и в тишине раздался слабый ритмичный писк. Острый росчерк победно прорезал черную линию на экране. И еще один.

По одному на каждый драгоценный удар сердца Кэролайн Хопкинс.

Слезы благодарности навернулись на глаза Стивена… и тут ужасный "би-и-ип" возобновился.

Доктор еще несколько раз попытался вернуть сердцебиение, но душераздирающий монотонный вой не прекращался. Последнее, что увидел в этой комнате бывший президент, - это еще один великодушный поступок агента личной охраны.

Со слезами на глазах Стив Беплар протянул руку и выдернул шнур из розетки в желтой кафельной стене, прервав завывание аппарата.

- Мне очень жаль, сэр. Ее больше нет.

3

Бледный светловолосый охотник за автографами из "Арены" велел черномазому таксисту остановиться на Девятой авеню, за квартал до больницы Святого Винсента. Он просунул десятку в щель замызганной перегородки и локтем поддел внутреннюю ручку двери, чтобы не касаться ее руками. Да, не зря его прозвали Чистоплюем.

Когда он дошел до угла, рядом с ним с визгом затормозил фургон новостной передачи Двенадцатого канала. Мужчина резко остановился, увидев полицейских, сдерживавших толпу репортеров и операторов у входа в реанимационное отделение.

Нет, не может быть, подумал он. Неужели игра уже закончилась?

Переходя Пятьдесят вторую улицу, он заметил медсестру, в смятении пробиравшуюся сквозь толпу.

- Мисс! - обратился он к ней. - Подскажите, это сюда привезли первую леди Кэролайн?

Полная латиноамериканка кивнула и внезапно горестно застонала. Слезы полились у нее из глаз. Женщина прикрыла рот дрожащей рукой.

- Она только что умерла, - сказала медсестра. - Кэролайн Хопкинс умерла.

На мгновение у Чистоплюя голова пошла кругом. Как будто из него вышибли дух. Он часто заморгал и встряхнулся, ошарашенный и приятно взволнованный.

- Не может быть, - сказал он. - Вы уверены?

Расстроенная женщина всхлипнула и порывисто обняла его.

- Ay, Dios mió! Она была святая! Столько сделала для бедных и больных СПИДом! Однажды она приехала в Бронкс на встречу с участниками программы моей матери, и все мы пожали ей руку, как самой английской королеве! Из-за ее кампании "Сервис Америка" я стала медиком. Как такая женщина могла умереть?!

- Одному Господу известно, - мягко сказал Чистоплюй. - Но ведь она теперь в Его руках, верно?

Он почти увидел миллиарды микробов, окружавших эту женщину, и вздрогнул, подумав о неописуемой грязи, в которой проходит каждый никчемный день нью-йоркского медика. Если подумать, каждый работник больницы - настоящий рассадник заразы!

- Господи, что же это я? - спохватилась женщина, отпуская его. - Такая ужасная новость. Шок. Наверное, у меня помутился рассудок. Я же хотела пойти купить свечи или цветы, что-то такое… нет, не могу поверить. Я просто… кстати, меня зовут Йоланда.

- Йоланда? Ага. Я, э-э, пойду, - ответил Чистоплюй, деликатно обошел ее и продолжил путь.

Перейдя на восточную сторону Девятой авеню, он достал мобильный телефон. На другом конце провода, в "Арене", звенела посуда, по-французски перекликались повара.

- Готово, Хулио, - сказал он. - Она мертва. Делай ноги. Ты убил Кэролайн Хопкинс. Поздравляю.

Он почти покачал головой, удивляясь собственному везению, но потом передумал. Ни о каком везении не могло быть и речи.

Три года планирования, тоскливо думал он, заворачивая за угол Сорок девятой улицы и направляясь на восток. А теперь у них всего три дня, чтобы закончить все остальное.

Через несколько минут он уже ехал по Восьмой на север в другом такси. Обтерев ладони и лицо спиртовыми салфетками, он разгладил лацканы и сложил руки на коленях. Такси везло его мимо ярких огней, унося прочь из заскорузлого от грязи города.

"Ты не поверишь, малышка Йоланда, - подумал Чистоплюй, когда машина свернула с Коламбес на Бродвей, - но смерть первой леди Кэролайн - это только начало!"

Часть первая
Великолепная десятка

1

Вот что я вам скажу: даже на бездушных улицах Нью-Йорка, где человеческое внимание встречается реже, чем такси в дождь, в то хмурое, серое декабрьское утро на нас все оглядывались.

Если что-то и способно затронуть стальные душевные струны обитателей Большого Яблока, то, думаю, это вид клана Беннеттов на марше. Вот они все, одеты в лучшие воскресные наряды и вышагивают за мной гуськом: Крисси три года, Шоне - четыре, Тренту - пять, близняшкам Фионе и Бриджит - семь, Эдди - восемь, Рикки - девять, Джейн - десять, Брайану - одиннадцать и Хулии - двенадцать.

Мне кажется, это особое благословение - знать, что молоко человеческой доброты еще не совсем иссякло в нашем измученном и очерствевшем метрополисе.

Но в то утро я не обращал внимания на ласковые кивки и теплые улыбки, которыми одаривали нас прохожие на Маккларен - живчик Ямми, строитель, продавец хот-догов - от выхода из метро рядом с "Блумингдейлом" до Первой авеню.

Мне надо было о многом подумать.

Единственным жителем Нью-Йорка, который не испытывал ни малейшего желания потрепать малышей за щечку, оказался старик в больничном халате, прикрывший рукой сигарету и откативший в сторону подставку с капельницей, чтобы пропустить нас к нашей цели - главному входу в крыло для неизлечимо больных онкологического центра Нью-Йоркской больницы.

Видимо, ему тоже было о чем подумать.

Не знаю, где больница нанимает персонал для этого страшного отделения, но мне кажется, что кто-то из отдела кадров взломал компьютер апостола Петра и регулярно пробегается по спискам святых в поисках новых кандидатов. Неизменное сострадание и абсолютная благожелательность, с которыми они относились ко мне и моей семье, всегда вызывали у меня восхищение.

Но, проходя мимо вечно улыбающегося Кевина и ангелоподобной главной медсестры Салли Хитченс, я с трудом нашел в себе силы, чтобы поднять голову и слабо кивнуть им.

Сказать, что я не очень хотел общаться, значит не сказать ничего.

- Смотри-ка, Том! - сказала в лифте своему мужу женщина средних лет, явно посетительница. - Учитель привел детишек петь рождественские гимны. Как мило, правда? С Рождеством, детки!

Это нам не в новинку. Я-то сам ирландско-американского разлива, а вот мои ребята - приемыши - всех цветов радуги. Трент и Шона - афроамериканцы, Рикки и Хулия - латиноамериканцы, Джейн - кореянка. У младшей дочки любимый мультик - "Волшебный школьный автобус". Когда мы принесли домой этот диск, она закричала: "Пап, это мультик про нас!"

Выдайте мне пышный рыжий парик - и я превращусь в двухметровую девяностокилограммовую мисс Фриззл. Никто и не признает во мне старшего следователя убойного отдела нью-йоркского полицейского департамента, эмиссара и переговорщика по любому поводу, кому бы и что бы ни понадобилось.

- Ну что, мальчишки и девчонки, вы знаете "В тиши ночной"? - не унималась женщина. Я уже собирался довольно резко одернуть ее, но тут Брайан, старший сын, заметив валивший у меня из ушей дым, решил вставить словечко:

- Нет, мэм. Извините. Не знаем. Зато мы знаем "Звените, колокольчики".

Всю дорогу до ужасного пятого этажа все десятеро с удовольствием горланили про колокольчики. Выходя из лифта, я увидел на глазах у женщины счастливые слезы и внезапно понял, что ведь и она пришла сюда не просто так… Мой сынишка разрулил положение лучше любого дипломата ООН и уж в любом случае лучше, чем смог бы я.

Я хотел поцеловать его в лоб, но нынче одиннадцатилетние парни и не за такое убивают, поэтому мужественно потрепал его по спине, и мы все свернули в тихий белый коридор.

Крисси, обнимая свою "лучшую маленькую подружку", как она называет Шону, как раз пела второй куплет песенки про Рудольфа - красноносого оленя, когда мы подошли к комнате сиделок.

Стараниями старших сестер, Хулии и Джейн, маленькие девочки превратились в настоящих ангелочков - в платьицах и с "конскими хвостиками".

У меня отличные дети. Правда, они удивительные. Как и все мы в последнее время, они через многое прошли и в результате так вознеслись над этой жизнью, что порой мне и самому с трудом в это верится.

Но иногда меня все-таки бесит, что им пришлось через все это пройти.

В конце второго коридора, у палаты пятьсот тринадцать, нас ждала женщина в кресле-каталке. На сорокакилограммовом тельце - платье в цветочек, на безволосой голове - бейсболка "Янки".

- Мама! - завопили детишки, и топот двадцати ног нарушил тишину больничных коридоров.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора