Пятый арлекин

Шрифт
Фон

Сборник детективных историй "Пятый Арлекин" составлен из романов, повести и рассказов, написанных в соответствии с классическими канонами этого остросюжетного жанра, основу которого составляет преступление. И если оно заранее спланировано и тщательно исполнено, то можно только представить с какими трудностями встречаются те, кто в силу своего служебного долга или собственной совести, вмешиваются в действия преступников.

Содержание:

  • ПЯТЫЙ АРЛЕКИН 1

  • ХРАМ ПРОКАЖЕННЫХ 31

    • Часть первая ТАЙНА ФАРФОРОВЫХ ФИГУРОК 31

    • Часть вторая Храм двенадцати апостолов 41

  • БУДДА 54

    • 1. ВЕРЕТЕННИКОВ 55

    • 2. ПОЛУНИН 64

  • ПРОЛЕТ 68

    • 1. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ 68

    • 2. ДЕНЬ ЗАБОТ 80

    • 3. ДЕНЬ ПЛАТЕЖА 89

  • ЛУИДОР С ЛЮДОВИКОМ ШЕСТНАДЦАТЫМ 94

  • ПРИЗРАК 98

  • ОБ АВТОРЕ И ЕГО КНИГЕ 103

Владимир Тодоров
Пятый Арлекин

ПЯТЫЙ АРЛЕКИН

1

Меня зовут Дик Мэйсон, мне тридцать четыре года, образование почти высшее, поскольку я проучился четыре года в техническом колледже по специальности радиоэлектроника и, не получив диплома, вы­был из его стен в поисках приключений. В полицейской картотеке, которую мне сподобилось увидеть исключительно из любезности, оказанной бывшим школьным товарищем, а ныне сержантом Брен­ном, мой портрет описан следующим образом: рост сто восемьдесят семь сантиметров, сложение атлетическое, глаза серые, лицо оваль­ное, волосы темно-русые, на левой щеке небольшой шрам, владеет приемами восточной борьбы и бокса, вспыльчив, агрессивен, склонен к мошенничеству и авантюрам. И так далее и тому подобное. Здесь все правда, кроме того, что в настоящее время я сдержан, от преж­ней вспыльчивости не осталось и следа, как и от агрессивности. Впрочем, все зависит от обстоятельств: если раньше я сам искал причин для ссоры и задирался со всеми напропалую, то теперь наоборот, избегаю по мере возможности сомнительные или риско­ванные ситуации, но в случае необходимости постоять за себя могу, как и прежде. К авантюрам и приключениям склонность сохра­нилась.

Почему я так подробно остановился на своих физических данных и характере? Вероятно только лишь оттого, чтобы как-то объяснить свою несуразную жизнь. Зачастую физические данные определяют всю жизнь человека. Мог ли я стать физиком, к примеру, или математиком, если уже в предпоследнем классе школы запросто валил с ног любого парня в нашем городе, моим кумиром был Брюс Ли, я отдавал тренировкам все свободное и не свободное время, пропуская занятия, и мечтал получить черный пояс чемпиона? Тыс­ячу раз отвечу - нет. Физиком стал прилизанный дебил, которого я мог бы лишить жизни мизинцем левой руки. Чемпионом мира я тоже не стал: поступив в колледж, и то исключительно за счет своих физических данных, я через четыре года, принеся своей "альма матер" две медали за участие в межвузовских соревнованиях, не­ожиданно для себя стал здорово закладывать. На одной вечеринке, набравшись виски больше обычного, я пробил стеклянную дверь балкона головой сына нашего ректора и был с позором выдворен с последнего семестра четвертого курса, о чем, впрочем, никогда не жалел. Досадно было одно: я поссорился с тем парнем из-за девицы, которая мне тогда безумно нравилась и лишь после всего, что произошло, я узнал, что она регулярно подрабатывает в офисе, где ее использовали для обслуживания приезжих деловых людей. Есть и такая работа. Что ж, каждый в этой жизни сам выбирает свою судьбу: один продает ум, другой тело.

Я ничего не сказал о своих родителях, впрочем, о них не стоит много распространяться. Мой ненаглядный отец трижды отсидел в тюрьме за мошенничество, а мать спокойно сплавила меня своей родной сестре и укатила в Европу в поисках личного счастья. С тех пор от нее ни слуху, ни духу. Так что всем в этой жизни я обязан своей тетке, которую безо всякого нажима с ее стороны стал назы­вать мамой. К тому времени, когда меня выперли из колледжа, тетя умерла, а с ее смертью окончилась моя безбедная жизнь, поскольку она никогда не отказывала мне в деньгах. Тетин дом, который она оставила мне по завещанию, пошел с торгов в уплату за ее долги; больно думать, что ссуды в банке она брала только для того, чтобы я ни в чем не нуждался.-

В момент тягостных размышлений о своей дальнейшей судьбе я увидел плакат, наклеенный на каменную тумбу; обычно на этом месте висели афиши с репертуаром приезжах театров. Я никогда не интересовался подобной информацией, но тут от тоски и безделья остановился и не столько для того, чтобы пополнить свои знания, сколько из любопытства: меня заинтересовала счастливая физио­номия мордастого парня, который держал в левой руке толстую пачку стодолларовых ассигнаций, а правой сжимал автомат. Одет он был в зеленопятнистую форму. Текст на плакате вещал сле­дующее:

"Эй, Джон или Билл, или как тебя! Не стыдно в двадцать лет сидеть на шее у родителей или получать нищенское жалованье в сто пятьдесят долларов в неделю? Если ты запишешься в нашу армию, то получишь единовременно пять тысяч долларов, а все последующие три года будешь получать семь тысяч долларов в месяц при бесплатном питании и обмундировании. После окончания служ­бы тебе причитается дополнительно двадцать пять тысяч долларов. К тому же за три года ты увидишь разные страны и континенты. Конечно, иногда тебе придется пострелять, но для того, чтобы под­стрелил ты, а не тебя. Ты пройдешь трехмесячные курсы под руко­водством легендарного майора бывшей дивизии "Мертвая голова" Дитриха Штольца! Спеши избавиться от родительской опеки и стать настоящим мужчиной. Твоя девушка тебя подождет!"

Дальше следовал адрес, по которому тебя ждали. Я не раздумывал ни одной минуты, мне показалось тогда, что сама судьба ука­зывает путь из моего безысходного положения. Таких как я плакат с мордастым обладателем купюр бил наповал: я действительно не хотел стоять на заправочной станции в униформе стального цвета со шлангом в руке или помогать бармену смешивать коктейли за пятьсот долларов, а больше за такой примитивный труд вряд ли получишь. Другую работу я не представлял, делать ничего не умел, пребывание в колледже ничему меня не научило, потому как все четыре года я занимался в основном только тем, что совершенство­вал свое мастерство в спортивном зале. И хотя я был в хорошей форме, все равно это было любительство, потому что против про­фессионала я не продержался бы на ринге и одного раунда.

Я немедленно направился по указанному на плакате адресу, меня любезно принял лысый загорелый человек в штатском костю­ме, внимательно выслушал историю моей жизни и уже через три дня я, вместе с такими же искателями приключений, находился в лагере, расположенном на границе с Мексикой, где в течение трех месяцев с утра до вечера ползал по траве, сливаясь с местностью, учился стрелять, не прицеливаясь, лупил ногой резиновое чучело, одетое в фантастическую форму предполагаемого противника; сло­вом, как и вещал плакат, делал все для того, чтобы подстрелил я, а не меня, хотя по рассказам тех, кто там побывал, шансы были равные.

Я прослужил в наемниках не три года, а шесть. Плакат не врал, я на самом деле насмотрелся на разные страны, не столько на страны, сколько на горячие точки в этих странах, а это были либо горы, либо джунгли в Африке и Южной Америке. Судьба проявила милость ко мне и я отделался легкой раной, откуда и шрам на щеке. Моим коллегам повезло меньше: кто потерял ногу, а кто сложил голову. Обычно принято говорить - сложил голову за Отечество; в данном случае, они сложили головы за деньги. Следует сказать, что ни один университет в мире не даст такой школы, как шесть лет в джунглях, когда каждый метр пути или каждая минута может стать для тебя смертельной.

За шесть лет война надоела мне до самой крайней степени, меня тошнило от одного вида автомата или гранаты. Против кого я вое­вал? Сначала я не задумывался, исправно выполняя хорошо оп­лачиваемую работу, потом стал почитывать редкие у нас газеты, как левые, так и правые, и понял одно: я здесь не нужен. Я пришел к такому выводу не столько из моральных соображений, сколько из реальности собственного бытия. Судите сами: в стране смута, бро­жение, анархия, одна сторона или партия старается одолеть другую в борьбе за власть. Я на стороне тех, кто больше платит, вернее, кто больше платит моим шефам. Положим, проигрывают те, кому мы оказывали военную помощь. Проходит полгода и те, против кого мы воевали и кто пришел к власти, вдруг сами оказываются в осаде и просят нашей помощи, соответственно ее оплачивая. И мы, в частности я, начинаем стрелять тех, с кем воевали вместе год назад! И так без конца. При этом и те, и другие утверждают, что борются за свободу и счастье своего народа.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора