Братство Майкрофта Холмса

Шрифт
Фон

Впервые снимается завеса с одной из ключевых фигур историй о Холмсе - с Майкрофта Холмса.

Действие романа изобилует похищениями, покушениями, слежками. Тайные агенты и их хозяева плетут свои козни. Но Майкрофт Холмс, наделённый невиданной силой ума, способен всех изобличить.

Майкрофт Холмс - загадочный брат великого сыщика, человек таких же незаурядных способностей, как и Шерлок Холмс.

В романе приоткрывается дверь в потайную кухню британского правительства и проливается свет над окружением Майкрофта Холмса. Действие насыщено покушениями и убийствами, диверсиями и шпионскими страстями, и всё это создано в стиле Артура Конан Дойла.

Содержание:

  • ГЛАВА 1 1

  • ГЛАВА 2 3

  • ГЛАВА 3 6

  • ГЛАВА 4 8

  • ГЛАВА 5 11

  • ГЛАВА 6 13

  • ГЛАВА 7 16

  • ГЛАВА 8 17

  • ГЛАВА 9 19

  • ГЛАВА 10 21

  • ГЛАВА 11 23

  • ГЛАВА 12 25

  • ГЛАВА 13 28

  • ГЛАВА 14 30

  • ГЛАВА 15 32

  • ГЛАВА 16 34

  • ГЛАВА 17 36

  • ГЛАВА 18 37

  • ГЛАВА 19 39

  • ГЛАВА 20 41

  • ГЛАВА 21 43

  • ГЛАВА 22 45

  • ГЛАВА 23 47

  • ГЛАВА 24 48

  • ГЛАВА 25 50

  • ГЛАВА 26 52

  • ГЛАВА 27 54

  • ГЛАВА 28 56

  • ГЛАВА 29 58

  • ГЛАВА 30 60

  • ЭПИЛОГ 62

  • Примечания 62

Куинн Фосетт
Братство Майкрофта Холмса

ГЛАВА 1

В июне 1887 года я поступил на службу к самому замечательному человеку, которого мне когда-либо посчастливилось знать, Майкрофту Холмсу. Своими достоинствами этот джентльмен превосходил всех людей, с которыми мне приходилось ранее встречаться. Он обладал исключительным интеллектом, сверхъестественной проницательностью и чувствительным характером. Это сочетание качеств вынуждало его к образу жизни, который для большинства оказался бы непосильным, но как нельзя больше устраивал мистера Холмса, который как раз в это время собирался отметить свой сорок четвёртый день рождения. Это был высокий, грузный человек с крупной продолговатой головой. На его лице выделялись густые брови, орлиный нос и глубоко посаженные серые глаза. Вероятно, путём долгой тренировки он научился скрывать свои чувства, но его губы иногда против воли белели от сдерживаемого гнева, да порой он в раздумье крутил в пальцах цепочку от часов. Хотя в то время он вёл малоподвижный и крайне однообразный образ жизни, почти не отступая от раз и навсегда принятых обычаев, из записей в его дневниках можно сделать косвенный вывод о том, что он провёл весьма бурную и полную всяческих опасностей молодость. Сам мистер Холмс признавал, что в юные годы ему несколько раз доводилось попадать в неприятные переделки; я же предполагал, что именно от них у него остались жестокость в характере и рубцы на теле. На шее сзади из-под воротничка выглядывал застарелый шрам, но мне так и не довелось узнать ни его происхождение, ни насколько серьёзной была эта давняя рана.

Майкрофт Холмс жил на Пэлл-Мэлл, почти напротив своего клуба. Он занимал во втором этаже квартиру, состоявшую из гостиной, кабинета, спальни, столовой, кухни, ванной и комнаты для слуги. Обстановку в основном составляла антикварная мебель, относившаяся ко времени Стюартов, хотя несколько предметов и выпадали из общего стиля: например, секретер в его гостиной был сделан во Франции в эпоху Наполеона. Майкрофт Холмс утверждал, что он достался ему от бабушки-француженки. Везде были великолепные турецкие ковры, но один из них, похоже, стоил больше, чем все остальные, вместе взятые. Вся квартира была уставлена старинными медными восточными сосудами; мистер Холмс по большей части использовал их для выращивания экзотических растений. Но его интерес к садоводству не исчерпывался красотой цветов. Он чрезвычайно интересовался ядами и наркотиками; в его домашней плантации были смертельно опасные цветы, к которым он никому не разрешал прикасаться. Комнаты, хотя в них ежедневно делали уборку, постоянно были захламлены, так как Майкрофту Холмсу хотелось иметь под рукой всё, что ему может понадобиться в следующий момент. Нигде не видно было ни картин, ни гравюр, зато в гостиной и столовой висела дюжина взятых в рамки карт Индии, России и Китая, несомненно наследство его предыдущих мест службы. Две из карт были порваны, а на одной, почти посредине, темнело подозрительное пятно. По словам мистера Холмса, это было всего-навсего виски. В холле, подле лестницы, стояли четыре большие медные урны; вокруг их горловин змеились надписи арабской вязью. Мистер Холмс объяснил мне, что это просто тексты из священных писаний и, вопреки моим первоначальным предположениям, не содержат ничего зловещего.

Я оказался личным секретарём Майкрофта Холмса сразу же, как только прибыл в Лондон из Стирлинга; там я служил секретарём у мистера К. Т. Ж. Эндрюса-Ниммо, который взял меня на службу сразу же после окончания школы благодаря моим способностям к языкам. Именно мистер Эндрюс-Ниммо обратил на меня внимание мистера Холмса и дал мне прекрасные рекомендации, за что я всю жизнь буду ему благодарен.

Кстати, моё имя Патерсон Эрскин Гатри. Мой отец, мелкий штабной офицер, умер в Крыму во время войны от какой-то болезни. К началу описываемых событий мне было двадцать девять лет, практически ещё в колыбели я был помолвлен с Элизабет Ридейл, и поэтому доставленное мне послание от мистера Холмса вселило надежду и в мою мать, и в мать моей невесты. Во мне нет ничего примечательного, не считая, может быть, того, что правый глаз у меня зелёный, а левый голубой, да к тому же я левша.

С первых же дней, проведённых на службе у мистера Холмса, я привык подниматься в шесть часов, чтобы, наскоро перекусив, быть готовым в семь утра приступить к своим обязанностям: разбирать и переписывать заметки, которые он сделал минувшей ночью. Сам мистер Холмс редко поднимался раньше девяти и не любил, чтобы в это время бумаги загромождали письменный стол и мешали сосредоточиться на изучении и анализе информации, которая поступала к нему из множества источников. Именно такова была работа, которую он делал для правительства Её Величества.

Но однажды в середине октября, явившись на службу тёплым утром, во вторник, который ничем не отличался от других будних дней, я обнаружил, что Холмс не только уже поднялся, но полностью одет во фраке, чёрном жилете и тёмных полосатых брюках, он сидел за столом и завтракал яичницей, холодной говядиной и горячими булочками.

- Заходите, Гатри, - кратко приветствовал он меня, подняв взгляд от еды.

Не ожидая увидеть своего патрона в столь ранний час, я, удивлённый, поклонился.

- Доброе утро, сэр. Надеюсь, всё в порядке?

- Да, я здоров, но со мной не всё в порядке. Ваша записная книжка при вас? - спросил он без перехода.

- Конечно, сэр, - ответил я, указывая на кожаный портфель, который всегда носил с собой. - И карандаши заточены, как обычно.

- Я мог бы и не спрашивать об этом, - сказал Майкрофт Холмс и указал на стол. - Не желаете чашку чаю? Тьерс! - чуть повысил он голос, обращаясь к своему безупречному слуге. Он служил когда-то в том же правительственном учреждении, где Холмс начинал свою карьеру, и вот уже более восьми лет находился на службе у Майкрофта Холмса.

- Чаю для Гатри, и покрепче, - приказал Холмс, когда Тьерс появился в дверях. - И пожалуй, пару горячих лепёшек с густой сметаной.

- Сэр, я предпочёл бы просто чашку крепкого чая: я уже поел, - возразил я, надеясь, что не оскорбил отказом ни мистера Холмса, ни Тьерса.

- Как будет угодно, Гатри, - сказал Холмс, разрешив мои сомнения. Затем он на мгновение задержал взгляд на слуге. - Сейчас трудное время, но я надеюсь, что вы будете продолжать записи в своём дневнике, Тьерс. При таком неопределённом положении ваши впечатления могут оказаться очень ценными. Нет ничего более точного, чем первое, наиболее острое впечатление.

- Да, мы поняли это в Каире. Конечно, сэр, я буду продолжать свой дневник. - Тьерс склонил седую голову, напоминавшую по цвету барсучью шерсть, и вышел.

Я подошёл к письменному столу мистера Холмса и просмотрел заметки, сделанные им прошлой ночью. Их было значительно меньше, чем обычно, и это меня удивило. В то же время его активность в утренние часы, не свойственная ему, указала на то, что произошло что-то экстраординарное.

- Вы получили какие-то новости, сэр? Может быть, были преданы огласке сведения о Соглашении? Или серьёзно продвинулись баварские переговоры? - спросил я.

В тот же момент в моих руках оказалось письмо загадочного содержания.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке