Восьмая нога бога (2 стр.)

Шрифт
Фон

ЭПОС ОБ А-РАКЕ

Через щель в мирозданье А-Рак проник

В небеса, где созвездий плывет материк;

По сверкающим камушкам тихо прошел

И новый – наш – мир для себя нашел.

Был костями завален родной его мир,

Так долго тянулся кровавый пир,

Но недруг бессмертный занес кинжал,

И, вечно голодный, А-Рак бежал.

Нынче нашел он подземный приют,

Скромно вкушает, что люди дают, —

Рассылает сынов по горам и долам,

А когда наедятся, их лопает сам.

Но безумной охоты ему не забыть,

Мечты об убийстве вовек не избыть,

И один только сон возмущает покой:

Как бы снова упился он кровью живой.

По церквам о богатстве вещает он ныне,

Что найдут, поклонившись ему, как святыне,

С паствы теперь десятину берет,

Хотя прежде не вел своим жертвам счет.

Берегись! Тот, который привык убивать,

Как другие привыкли ходить и дышать,

Может долго рачительным быть пастухом,

Но когда-нибудь стадо пожрет целиком!

ЛАГАДАМИЯ 1

Сначала мы доставили груз ведьмам-гербариям с Карналианских гор, сразу за Лебаноем, что на восточном побережье Большого Мелководья, а уже от них получили следующий заказ, который и привел нас на Хагию.

Гербариям мы привезли (с немалыми трудами, поскольку тропы в горах узки и круты, а деревушка примостилась чуть ли не на самой вершине) гриф-грифа, моча которого входит в состав самых действенных ведовских снадобий. Как только мы передали груз с рук на руки, старшая ведьма пригласила меня к себе в кабинет – так она именовала наполненный одуряющим ароматом сарай для сушки трав и кореньев, посреди которого стоял простой деревянный стол.

– У грифа клык сломан, – угрюмо буркнула она, имея в виду глубокую трещину в бивне нашего недавнего подопечного.

– Угу, – выдавила я, так у меня перехватило горло от неимоверно кислого вина, угощения ведьмы. – Скотина! Просунул когти сквозь прутья и сломал спицу тележного колеса… (Для доставки тяжелых грузов мы обычно пользуемся четырехколесной телегой, а не двухколесной повозкой, которой вообще-то отдаем предпочтение.) Чтобы спасти телегу, моим людям – Рашлу и Оломбо – пришлось колотить его дубинками до тех пор, пока он не отключился. Тогда-то клык у него и треснул.

У самой старшей ведьмы – звали ее Радакс – клыки так сильно выдавались вперед, что вполне сошли бы за небольшие бивни.

– Норовистая поклажа, – снисходительно согласилась она. Взвешивая на перепачканной землей шершавой лапе мешочек колодрианских ликторов – наш гонорар, – она буравила меня взглядом, словно сомневаясь, стоит ли продолжать разговор, но наконец, расплатившись со мной, все-таки сказала: – Я тут как-то услышала, что моей сестрице, двоюродной, правда, нужна помощь команды нунциев, вот вроде твоей, любезная госпожа. Не здесь, в Северной Хагии. Платит в три раза больше моего, ехать-то придется через места, где отпрыски тамошнего паучьего бога кишмя кишат, ну и все такое.

Но не о царском вознаграждении задумалась я, выслушав это предложение. Не обратила я сначала никакого внимания и на то, что остров этот лежит в той части света, где мне еще не доводилось бывать, хотя обычно подобные соображения имеют для меня значение. Маршрут, по которому нам придется следовать согласись мы на эту работу, – вот что меня заинтересовало. Хагия лежит к юго-юго-востоку отсюда, значит, нам придется пересечь все Большое Мелководье наискось, и, стало быть, дорога проведет нас прямо через плавучие города архипелага Гидробани, в многолюдных борделях и игорных притонах которого мой единственный сын, бесценный Персандер, следуя собственному противоестественному выбору, обучается навыкам Игры, а именно: как заманить клиента, заговорить его, запудрить ему мозги, обдурить, раскинуть кости, выманить у него денежки и обобрать до нитки.

Возлюбленный мой Персандер, мой дорогой, но своевольный сын, от которого я в порыве слепой ярости отреклась и которого прогнала с глаз долой на веки вечные! Конечно, «отреклась» звучит несколько смешно, если учесть, что с тех самых пор, как мой Персандер возмужал, я и видела-то его не чаще раза в год. И все-таки наш разрыв, и особенно злые, горькие слова, которые я бросила ему на прощание, – вот что неотвязной болью точило мне сердце. Я и сейчас не уступлю лучшим бегунам, доведись мне хоть день и ночь бежать по горной тропе, однако всякая женщина в полном расцвете сил знает, что пуще золота надо дорожить оставшимися годами и что, коли размолвка меж двумя любящими сердцами не кончится вскоре, то, быть может, не кончится уже никогда.

Сколько горя узнала я за два года, что минули с тех пор, как я приняла свое скоропалительное решение! Дня не проходило, чтобы я не повторяла про себя тот разговор, подыскивая другие, не столь запальчивые слова. Два года мы уже потеряли! Никто не знает, что его ждет завтра, а уж нунция и подавно… Вот и мне стало казаться, что мы никогда не увидимся вновь, мой драгоценный сын и я.

А тут вдруг мои профессиональные дела принимают такой счастливый оборот, который позволит мне наконец увидеться с Персандером и не кривя душой сказать, что случай привел меня в его края, а тоскующее сердце заставило сделать последний шаг, и вот я пришла просить прощения за те жестокие слова и снова прижать к сердцу мое драгоценное дитя.

– Ну, так кто же эта клиентка, – без долгих околичностей спросила я, – и что я должна ей привезти и куда?

– Похоже, госпожа недавно овдовела и хочет, чтобы останки ее мужа перевезли через всю страну в один храм, рядом с которым он родился и вырос и где желал лежать после смерти. Он был набожным, знал всякие правила и ритуалы А-Ракова культа, ну и прочее, хотя его вдова, если верить моей сестрице, скорее из сомневающихся или вовсе неверующих, как, говорят, и все хагияне, которые величают А-Рака богом только на словах.

– Так, значит, ее муж уже умер? – осторожно переспросила я.

– Да, не сомневайся.

– И… его забальзамировали или что-то в этом роде?

– В ящике, просмолили на совесть. Все, что от тебя нужно, это приделать к его гробу пару крепких колес и прокатить через всю страну, а потом засунуть в пустую нишу одного из храмов.

– А что же она так далеко за помощью послала, ей ведь еще и ждать придется, пока мы приедем в…

– Ну, так она ведь не кому попало доверилась, а сестрице своей, разве нет? А мы, родичи, не можем подвести ее, раз она нам доверилась, – нет, мы должны приискать для нее нунцию самой высокой пробы, а не первую попавшуюся, ведь в низинах страны А-Рака опасностей хоть отбавляй.

Хотя предложение и показалось мне в высшей степени странным, я согласилась, дав, однако, понять, что окончательное решение приму только посовещавшись с командой, которая меня единодушно поддержала. Члены моей команды – Шинн и Бантрил (они сами впряглись в легкую повозку, когда мы путешествовали налегке, и служили погонщиками, когда приходилось доставлять тяжелый груз), а также Оломбо и Рашл (наши копейщики) – соблазнились предложенной платой, а если маршрут внушал им какие-то опасения, они, как и полагается первоклассным нунциям, ничем этого не выказали и, не моргнув глазом, одобрили мое согласие. Радакс немедленно выдала нам деньги на проезд до Хагии и половину обещанного вознаграждения – вторую половину заплатит Помпилла, вдова, которая нас нанимает, как только мы прибудем в Большую Гавань, сообщила она.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке