Владыки кошмаров

Тема

Мерлянов Юрий Николаевич

Глава 1

Все это сумасшествие началось около месяца назад, полностью изменив мою жизнь и превратив ее в настоящий кошмар - я боялся оставаться один и страшился оставлять за спиной, казавшиеся пустыми помещения, собственная квартира пугала одинокими комнатами и приходилось постоянно пересиливать себя, убеждая, что никого там нет, и ничего мне не угрожает. Страшно было засыпать, потому что начинало мерещиться такое, отчего заснуть потом не получалось достаточно долго, и я лежал, затаив дыхание и сосредоточившись на биении сердца, что хоть и не сильно, но помогало. Просыпался обычно измученный, помятый, и еще не пришедший в себя мозг давал хоть какую-то передышку, не в полной мере осознавая ситуацию, и эти пять-десять минут были самыми спокойными за весь день.

Началось же все довольно безобидно. Ни с того, ни с сего, начало вдруг просто мерещиться, какие-то тени, вырванные из общей картины, обычно, краем глаза, однако попытки рассмотреть их ни к чему не приводили, взгляд безрезультатно шарил в пустоте. Вернее, все было как всегда: машины, дома, улицы, люди и никакого намека на что-нибудь эдакое, ненормальное и явно выбивающееся из общей массы. Именно поэтому меня это тогда не очень и тревожило, подумаешь, привиделось, эка невидаль, со всяким бывает. Где-то, через неделю ситуация осложнилась, я стал успевать рассмотреть немногим больше, некие расплывчатые, нечеткие контуры, достаточно угрожающих и жутковатых форм, прежде чем видение исчезало полностью. Долгое и напряженное вглядывание в пустующее пространство также не приносило никаких результатов.

Это галлюцинации, уверял я себя, просто оптические иллюзии, играющие с восприятием злые шутки, не более. Чуть позже стал считать, что у меня паранойя, так как видения стали преследовать гораздо чаще, позволяя задержаться на них взглядом подольше и рассматривать уже в деталях, заставляя чуть ли не дыбом вставать волосы и выпуская на кожу целые сонмы мурашек. А потом все исчезало, взгляд лихорадочно шарил в пространстве, натыкаясь лишь на знакомое и привычное с детства, а сердце никак не могло успокоиться, колотясь, будто сумасшедшее. И эти галлюцинации преследовали меня теперь везде, где бы ни находился. Часто оглядываться и коситься по сторонам вошло в привычку, а на подходе к очередному помещению глаза судорожно обшаривали периметр, и только после этого ноги делали очередной шаг. В общем, жизнь и ранее не была малиной, а теперь все просто летело в пропасть безумия, потому как кроме меня все это никто, почему-то, не замечал.

Я стал седеть, вернее, после очередной веселой ночки, когда пошел умываться, заметил на висках белые волоски. Они грустно торчали рядом с остальными, служа немым укором: "Что ж ты довел до такого? Зачем так истязаться, не рано ли, хозяин?" И это в свои тридцать, стукнувшие буквально вот-вот, когда посторонние люди давали не более двадцати пяти, при моем невысоком росте и щуплом телосложении. Лицо осунулось, исхудало, и хотя питаться продолжал как прежде, было видно - нервы сделали свое дело, оставив заметный отпечаток буквально во всем.

Переломный же момент наступил буквально неделю назад, когда тени не захотели исчезать, перестали прятаться, позволяя рассматривать себя во всей красе и вздрагивать от малейшего их движения. Только это были уже не те расплывчатые контуры, нет, они сгустились, приобрели четкость, цвет, контраст и представили моему взгляду такое, что впору было ложиться в дурку. Если раньше нельзя было даже понять, что видел, то теперь стало очевидно, это было то, чего люди бояться больше всего - ночные ужасы сумасшедшей фантазии, кромешный ад для любого, кто хоть раз увидит подобное. Став явью, это прочно вошло в мою жизнь и, похоже, собиралось остаться в ней надолго, если не навсегда.

Кошмарные порождения больного разума встречались везде, куда бы ни падал взгляд: на зданиях, автомобилях, ларьках, на стенах и потолках помещений, в транспорте и на скамейках остановок, в воздухе, в конце концов, тоже висели разнообразные ужасы чьих-то ночных кошмаров. Одни могли парить совершенно неподвижно, словно в засаде, не выдавая себя ни единым движением, другие медленно перемещались или перекатывались с места на место, заставляя нервно коситься. А еще были те, которые появлялись где-то на самом краю зрения, мгновенно пожирали десятки метров и уносились куда-то в сторону, словно и не было их вовсе. Радовало то, что, похоже, весь этот адский зверинец совершенно не замечал меня, или не видел, не знаю, и просто жил своей непонятной жизнью, параллельно уродуя мою.

Но вот настал момент, когда уже или был в должной кондиции, или просто оборвалось внутри что-то, но настолько это уже все надоело, настолько измотало, что просто понял - я устал бояться, свыкся, привык. Нет, страх никуда не делся, он, словно приклеенный, как и раньше не отпускал ни на секунду, просто изменился в своем значении, сравнявшись с безысходностью и апатией. Вот под всем этим грузом я и решился на безумный, как казалось в тот момент, поступок. Будь что будет, даже если и сдохну, плевать, жить так дальше не хотелось. И с этими мыслями направил ноги не в обход, как обычно ходил, огибая попадающиеся на пути ужасы, а напрямую, через них. За десять шагов, разглядев более подробно слабо шевелящийся куст матово-черных щупалец с палец толщиной, почувствовал, как к горлу стал подкатывать ком. За пять сердце билось уже с такой силой, что впору было начать беспокоиться, как бы ни выскочило, разворотив мне грудь. А потом просто крепко зажмурился и шел, шел, шел. Удар в ногу отдался во всем теле и заставил опасно накрениться, вовремя переступить второй я уже не успевал и, буквально через мгновение, летел мордой вперед. Глаза с ужасом распахнулись, ожидая увидеть скорый конец, но все оказалось намного прозаичнее - с трудом выбросив перед собой трясущиеся от возбуждения руки, больно врезался ладонями в жесткую землю, утрамбованную до плотности асфальта, и обессилено выдохнул. Правая нога ныла, на голени явно будет синяк, но все это нисколько не беспокоило, ни оцарапанные до крови руки, ни подло встретившийся на пути бордюр, пакостливо подставивший свой край. Все внимание было приковано к черному кусту, спокойно шевелящемуся в пяти шагах позади.

Я прошел через него, просто прошел, насквозь, ничего не почувствовав, не ощутив, и абсолютно без последствий. Некоторое время тупо сидел и пялился на него, игнорируя недоуменные взгляды прохожих, их кривившиеся в неодобрении лица и осуждающие взгляды. Что мне до них, сколько уже всего этого было. В привычку вошло шарахаться в сторону, пугая проходящих мимо людей и сгорая от стыда, когда из ниоткуда неожиданно появлялась очередная тварь. Иногда просто отворачивался в сторону и утыкался носом в мобильник, пережидая, пока пройдут свидетели моих внезапных прыжков и отскоков, или просто быстро уходил прочь, не в силах вынести взгляды тех, кто увидел на улице клоуна. Все это уже было и не несло ничего нового, и я больше не воспринимал это так эмоционально и относился намного проще. Вот и сейчас, проходящая мимо молодая девушка иронично подмигнула, скривив затем в насмешке губы - проходи, красавица, что мне до тебя, что тебе до меня? А потом встал и медленно, слегка прихрамывая из-за ушибленной ноги, пошел к кусту. Шагнуть в него было непросто, пришлось буквально заставить себя сделать это - отвратно шевелящиеся отростки совсем не выглядели безобидными, скорее всего, такие должны быть насквозь пропитаны ядом или быть оснащены чем-нибудь похуже, много опаснее. Но ничего не произошло. Щупальца колыхались на уровне груди и не предпринимали абсолютно никаких действий и, более того, не ощущались вовсе. Будто их и не было, видеть видел, но пощупать было невозможно, рука хватала только воздух.

Следующий эксперимент увенчался с тем же успехом и закончился так же. Что-то на подобии длинного и тонкого жала, то скручивающегося в замысловатый клубок, то распрямляющегося во всю длину, и росшего из матово черного клубка не пойми чего, просто напросто пропустило сквозь себя. Никаких преград, никаких препятствий. Иллюзия. Игра воображения. Не более. Осознание этого шокировало меня настолько, что было бы затруднительно охарактеризовать охватившие меня чувства в полной мере. Это было и облегчение, и досада, и радость, и укор, обида и много чего еще. Ведь все эти дни, недели, я страдал не столько из-за того, что видел, но и потому, что это не самым лучшим образом отражалось на всей моей жизни. Люди, видевшие меня уже не раз, явно считали чудаком или кем похуже, с работой тоже пока не ладилось, ее и так в нашем городе почти нет, сплошной лохотрон или пахота на дядю Васю с копеечным заработком. Так еще и мои причуды только мешали всему этому. Последнее место работы - стройка, где я устроился разнорабочим по принципу сломать, принести, подать и убрать, оказалась густо заселена этими тварями, она просто кишела ими. В общем, работать на объекте отказался сразу же, за что и был послан на хрен без оплаты предыдущих дней. Не отработал полностью - вали куда хочешь, никто не держит.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке